- Тебя били? Ты с кем-то дрался? - уже участливо спросил Андрей. Почему ты не ночевал дома?

Мирон не отвечал. Лишь пустыми глазами посмотрел на него, и Андрею сделалось не по себе. Далекий какой-то взгляд у Мирона. Он видит сейчас только то, чего никто другой не видит.

К строительной площадке совсем близко подступал низкорослый густой сосняк. Дорога здесь разветвлялась: одна, направо, вела в поля, к соседнему большому районному селу, другая, налево, к центру города. Мирон пошел по левой дороге. Андрей забежал вперед, попытался остановить его:

- Куда ты идешь? Почему?

И опять Мирон ничего не ответил. Не оттолкнул Андрея, а прошел мимо, слегка выставив локоть, как будто перед ним стояло дерево. Андрей схватил брата за рукав, удержал.

- Уйди! Уйди! - Голос у Мирона был чужой. Грубый и резкий. - Дай мне побыть одному.

- Но ты мне скажи...

- Чего я тебе скажу? - еще резче вскрикнул Мирон, замедляя шаг. Крупные желваки перекатывались у него по щекам. - Что ты ко мне привязался?

- Я же твой брат, - проговорил Андрей. По лицу Мирона он понял: с ним произошла какая-то очень тяжелая история, но не та, конечно, не та, "нехлюдовская", что было померещилась ему, Андрею, под утро. - Ольга тебе отказала? - как подтверждение совершенно бесспорного, спросил он.

Мирон долго и напряженно рассматривал Андрея, словно бы проверяя, насколько искренне и честно задан ему этот вопрос-утверждение. И наконец отрицательно качнул головой.

- Ты сам не решился! Ты не встретился с ней?

И снова Мирон ответил ему точно таким же движением головы: нет.

По дороге со стороны города катилась грузовая машина. Водитель сигналил часто и непрерывно, требуя освободить ему путь. Андрей оттащил Мирона в сторону. Подпрыгивая на выбоинах и обдавая душным, копотным дымом солярки, машина пронеслась мимо. Водитель погрозил кулаком.