И нельзя не сознаться, — именно еврей (Серфбээр — «Les Juifs») был первым, кто раскрыл народам глаза на тиранию, способную поразить ужасом людей, как только взоры их обращаются к тому, что ещё предстоит впереди.

Не даром на вопрос, желал ли бы он стать королём евреев, лорд Натаниель Ротшильд отвечал, что с него довольно быть евреем королей.

Да и зачем, собственно, хотя бы всемирному кагалу искать открытого участия в правительстве, иными словами, нести ответственность и всяческие передряги, когда задача может быть решена проще, ведь у евреев хватает денег, чтобы покупать самых юных красавиц и самых престарелых министров?!

Вообще говоря, двигатель мира и войны, любой государственной или общественной службы, всякого предприятия или замысла, всяческой власти или наслаждения, главная сила в мире, где религиозность угасает, а нравственность осмеивается, — конечно, золото. Здесь ни что иное не заменяет его и заменить не может. Именно золотом заказывается и пускается в ход идея; золото же кует и оплачивает железо, — меч или механизм, предназначенные осуществить её. Царствуя как повелитель и выражаясь как тиран, золото повергает к ногам того, кем оно раздаётся, королей и знать, министров и подданных, философов и женщин, искусства и науки, законы и понятия, нравы и склонности. Каждый истекший день, увы, придаёт этой истине всё более зловещий блеск и в конечном выводе убеждает нас, что золото — это еврей.

Один из «старейшин многострадальной синагоги» и удав биржи, сокрушаясь о разладе с таким же товарищем-удавом, как-то обмолвился:

Еврей поработил нас, он наш хозяин, и не только в следствии того, что мы уже не владеем золотом, а потому, что золото нами владеет; потому, что самомнение, роскошь, сладострастие, жажда и бешенство обладания всем овладели нашей душой. Он не бросит своей добычи пока не воскреснет христианское воспитание, которым внушается человеку смирение, умеренность, честность, воздержание, самоотвержение, сострадание и уважение к слабым и обездоленным.