- Нет, никогда.

- Нас высадили сюда с корабля, - сказал, помолчав, Джованни.

- С корабля?

- Да

- С какого корабля?

- Но корабли-то в море вы, поди, видите иногда. Даже если они сюда и не заходят.

- Нет, никогда не видели.

- Странно.

'Очень странно', - пробормотал Товий про себя.

- А зачем вы захотели здесь высадиться?

- Мы не хотели. Они высадили нас против нашего желания.

- Ах вот оно что.

Пастухи понимающе переглянулись.

- Вы не хотели оставаться здесь. Ясно... Мы понимаем.

- Вы плыли по морю куда-то совсем в другое место. А они высадили вас здесь.

- Да, без еды, ничего нам не дали, - с гневом сказал Товий. - Дали всего лишь кусок хлеба, - продолжал он, вынув из кармана краюху хлеба. - И еще я украл вот это, чтобы мы могли разжигать огонь.

Пастухи засуетились и достали из кожаных мешков, висевших у каждого из них на поясе, подвязывавшем одежду, большие куски овечьего сыра и протянули их чужестранцам. Товий и слепой принялись есть, видно было, что они голодны и что свежий, сладковатый сыр им по вкусу. Держа в одной руке сыр, а в другой хлеб, они до того увлеклись, утоляя голод, что забыли сказать спасибо. Пастухи с интересом смотрели, как чужие едят, и, склонив друг к другу головы, о чем-то шептались.

Товий заметил их любопытство и под конец спросил их:

- Что это вы так смотрите?

Они ответили не сразу, но потом спросили, нельзя ли поглядеть на то, что они едят, не на их сыр, а на то, что в другой руке.

Они долго разглядывали хлеб, а после вернули его.

- Вы что, этого никогда не видели?

- Нет. Такого у нас нет.

- А что же вы едите?

- У нас есть молоко и сыр и, конечно, мясо козье и овечье. Но того, что вы едите, у нас нет.

Товий предложил им отведать хлеба, но они отказались, не захотели взять его.

Когда трапеза была окончена, они завели речь о другом: