- А как ты ослеп? - спросил другой. - Этого мы не знаем, - ответил за него Товий, - может, кто-нибудь отомстил ему.

- О!.. Вот оно что. А кто это сделал?

- Не знаю, может быть, Бог.

- Бог?

- Да. Но точно мы этого сами не знаем.

- А за что тот, кого ты назвал, отомстил ему?

- За то, что он осквернил его. Но я сказал, что мы сами ничего не знаем. Может, мне это только кажется.

Один пастух повернулся к слепому:

- А что ты сам думаешь об этом?

- Я сомневаюсь в том, что тот, о ком он говорит, существует. Но если Он есть, то, верно, Товий прав.

Товия взволновал этот ответ, может быть, он счел его тоже богохульством. И пастухов, казалось, тоже не удовлетворил ответ слепого. Они смотрели на его выразительное, хотя и старое лицо, на большое, тяжелое тело. На его широкой волосатой груди, запутавшись в седых волосах, висел на истертой цепочке какой-то предмет. Им захотелось узнать, что это такое.

- Что это у него на груди? - шепотом спросили они Товия, словно хотели, чтобы слепой их не услышал.

Но он, конечно, услыхал это, как и все прочие их слова.

- Это медальон, - ответил Товий.

- Медальон? А что это такое?

- Сам по себе он ничего особенного не значит. Но в нем можно хранить что-нибудь очень важное, что носящий его не должен потерять. Поэтому его носят на груди, поближе к сердцу, и никогда с ним не расстаются.

- Вот оно что.

- И что в этом медальоне? Товий помедлил с ответом.

- Мы понимаем. Это, наверное, тайна.

- Да.

- А ты знаешь, что в нем? Или это знает только он один?

Товий помолчал немного, потом сказал:

- Он пустой.

- Пустой?

- Да.

- Пустой...

- Значит, он вовсе не имеет цены?

- Это все, что у него есть, и я не раз замечал, что он очень боится потерять его. Я думаю, он не может жить без него.

- Хотя он пустой?