Нижегородец знал Балтику, Атлантический океан, Карибское море. И вот Средиземное. Его воды, пожалуй, сродни вест-индским. Но дышится тут легче, острова тут уютнее, бухты приманчивее.

А потом - Адриатика и ее королева - Венеция. И в Нижнем слыхал Василий про венецианских купцов, безмерно богатых. Слыхать слыхал про Венецию, но увидеть не мыслил. Теперь гляди во все глаза.

Гляди на царственный мрамор, на собор Святого Марка, на котором возносятся в могучем порыве четыре конные статуи, на острова и мосты, на золотоволосых женщин и ловких гондольеров, на колоннады и арсенал, на каменных львов и зеленоватую воду, что выплескивает оранжевые корки апельсинов, на оливковых матросов и седых шкиперов, на новенькие суда, которые отдают смолою, и на старые парусники, от которых пахнет дегтем и прелыми фруктами, на торговок, башмачников, портных, пекарей...

Так и подмывало проститься с Христофором и отсюда, из этой распрекрасной Венеции, отправиться восвояси через австрийские и польские земли. Но капитан сказал:

- Потерпи, брат. Придем в Царьград, там тебе российский посланник паспорт выправит, поедешь с паспортом.

4. Янычар

Курносый круглорожий дворецкий стоял на каменном крыльце и сердито смотрел сверху вниз на незнакомца. "Вроде бы и русский,- думал дворецкий, да уж так зажарен, что хоть десять лет три - не ототрешь".

- Ну, что тебе еще?- сердито повторил дворецкий. - Сказано: нету его превосходительства. Нету! - выкрикнул он фальцетом. - Пшел!

Василий переминался с ноги на ногу. "Как же это так? Как же?" горестно недоумевал он. И впрямь можно было взвыть оттого, что и теперь судьба-злодейка обходилась с ним круто.

Василий только что поведал курносому о своих мытарствах.