Три месяца идет парусник Атлантикой. Вон уже и Азорские острова. Парят ястребы, плывет гул монастырских колоколов. Вперевалочку, утиной стайкой уходят в Европу купеческие суда, а в трюмах у них бочки, а в бочках отменная, ускоряющая ток крови фаяльская мадера.

Генуэзцам теперь недалече. Пройдут они мимо башен Гибралтара, а там и Средиземное, знакомое море. Да и Василию Баранщикову сухой путь Европой куда короче океанской дороги.

Но человек предполагает, а Бог располагает. Располагал же мореходами на сей раз не христианский, а мусульманский. Черной молнией налетел пиратский бриг, не поспели сотворить молитву деве Марии, как дула пистолетов пристально глядели в лоб.

Можно побиться об заклад: пираты с африканских берегов не уступали в отваге и дерзости антильским "джентльменам удачи". Конечно, не было большим подвигом для капитана Магомета-паши пленение скорлупки, на которой и двух дюжин неверных не нашлось, Но если сравнивать пиратов-африканцев с пиратами-европейцами, то первые, пожалуй, дали бы фору последним и в мореходном искусстве, и в храбрости, и -да позволят нам так выразиться - в разбойном стаже.

Мрачная слава пиратов с африканских берегов гремела еще в античные времена. В их лапах побывал некогда молодой Юлий Цезарь. Они выходили на бой со стаями галер, украшенных.римской волчицей, и сам Помпей, "повелитель мира", собирал против них целые флоты. А в средние века и позже исправно платили им дань европейские торгаши.

Василий Баранщиков, понятное дело, не предавался размышлениям о пиратах вообще, об африканских в частности. У Василия Баранщикова было темно в глазах, и лицо его было белое, как белый тюрбан капитана Магомета-паши. Доколе, о Господи! За что же такая участь? Ну грешил, как все купцы: не обманешь - не продашь. Ну имел некую склонность к зелену вину... Вот и все прегрешения. Так за что же, Господи, караешь?