Сейчас выяснено, что Приильменье заселили (притом — примерно одновременно с финскими племенами) выходцы из вендского Поморья. Там их предки встречались с датскими и шведскими соседями за тысячи верст от ближайшего финна. Естественно, им не было никакого смысла называть их финским или эстонским словом, как украинский крестьянин не стал бы называть татарина-крымчака удмуртским «бигер» или марийским «суас».

Считалось, что в древнерусском языке очень много норманнских заимствований. Князь, смерд, гридень, вира, вервь — все эти слова считали норманнскими. Понятное дело, не могло же двухвековое господство иноязычного племени не оставить следов в языке. Датчане, лет пятьдесят хозяйничавшие на части английской земли, и то обогатили английский язык 10% корней. Один такой корень мы сами нынче нередко употребляем, называя благополучный исход «хэппи-эндом», или распевая на именинах приятеля «Хэппи бесдэй ту ю!», или подбирая на Новый Год открытку с надписью «Happy New Year!». Шутка Судьбы — слово для счастья принесли в английский язык кровожадные завоеватели, датские викинги.

В XIX веке И. И. Срезневский произвел ревизию «заимствований». Выяснилось, что часть из них встречается в языках иных славянских народов, причем в краях, куда живой скандинав отроду не забредал, другие — превосходно объясняются из славянских корней. Например, русское «гридь» — дружина — нашло подобие в хорутанском «грида» — ватага, гурьба. Производное от него «гридень, гридин» — дружинник, воин — в чешском «грдина» — герой, богатырь. Достоверных заимствований Срезневский насчитал… 10 слов. Не 10 % корней — 10 слов. И то иные — «тиун», «щеляг» — могли быть заимствованы через посредство западных славян. У тех же поляков были «тивун» и «щелонг», с теми же значениями старосты-управителя и серебряной монеты.

И так далее, и так далее, и так далее… рухнули или рушатся едва ли не все современные норманнской теории научные представления о прошлом нашего народа…