Но все более близкие отношения между Марией Стюарт и ее секретарем Давидом Риччо начинают раздражать многих могущественных людей из окружения королевы Шотландии. Ее супружеские отношения с Генри Дарнлеем становятся все хуже и хуже. Дарнлей видит, что жена отвергает его не только как супруга, но и как короля. Муж Марии Стюарт чувствует себя обманутым, потому что его не провозгласили полноправным королем Шотландии, а лишь присвоили ему почетный титул.

Филипп II отправил своему посланнику Гусману де Сильва письмо, в котором указывал, что он «должен внушить королеве Шотландии, что ей следует действовать умеренно [по отношению к Риччо] и избегать всего, что могло бы вызвать недовольство королевы Англии». Это письмо попало в руки Елизаветы I благодаря одному агенту, внедренному в дом испанского посланника и преданному Рэндольфу, посланнику Англии. На самом деле Филипп II не знал темперамента Марии Стюарт, из-за которого папский агент мог попасть в очень неприятную ситуацию. Во время одной из встреч наедине Риччо и Марии Шотландской итальянец сообщил ей, что узнал, будто англичане давали деньги шотландским повстанцам.

С другой стороны, английский посланник не знал, что именно Давид Риччо и его брат открыли в феврале 1566 года, что через посланника Рэндольфа финансировалось бегство в Англию шотландских мятежников, которые годом раньше пытались выступить против королевы. Двадцатого февраля того же года королева Мария Стюарт, имея на руках доклад, отредактированный Риччо, вызвала к себе английского посланника.

Благодаря агентам-итальянцам в руках Марии Стюарт имелся объемистый отчет о поддержке мятежников, о той роли, которую играл английский дипломат в беспорядках, имевших место в Шотландии в прошедшем году. Изгнать посла — задача не из легких и в наши дни; однако в XVI веке эта задача была гораздо более трудной, особенно при наличии желания избежать последствий такой акции.