"Литература борется за восстановление генетических линий и связывает нити, тянущиеся от современного человека к историческому прошлому, - на первом этапе эти нити были оборваны и порой обрывались умышленно, как, например, деятельностью РАППа, - отмечал А. Н. Толстой. - В поисках великого исторического наследства литература обращается к историческому роману. В последние годы перед войной он преобладает над другими жанрами. Это романы: "Севастопольская страда" Сергеева-Ценского, "Дмитрий Донской" Бородина, "Чингиз-хан" и "Батый" Яна, "Великий Моурави" Антоновской, "Возмутитель спокойствия" Леонида Соловьева и предшествующие им: "Разин Степан" Чапыгина, "Болотников" и "Труды и дни Ломоносова" Георгия Шторма, "Кюхля" и "Смерть Вазир-Мухтара" Юрия Тынянова, "Цусима" Новикова-Прибоя, "Одеты камнем" Ольги Форш и ее трилогия из времен Екатерины II и многое другое"*.
_______________
* Т о л с т о й А. Н. Четверть века советской литературы. - М.,
1943, с. 28.
Вместе с выдающимся произведением нашей классики - романом А. Н. Толстого "Петр Первый" - лучшие из названных книг вошли в золотой фонд советской литературы. В этом списке не случайно первой названа эпопея С. Н. Сергеева-Ценского. Когда А. Н. Толстой произносил свои слова, Севастополь вновь совершал героический подвиг: 245 дней, с 30 октября 1941 по 4 июля 1942 года, отражал его гарнизон яростные атаки немецко-фашистских войск. Новым, вещим смыслом осветились фигуры русских военачальников-патриотов - Корнилова, Нахимова, Истомина, Хрулева; горячим боевым содержанием наполнились строки старых приказов, например, отданного вице-адмиралом Корниловым: "Ребята, помни: если надо умереть на защите этого бастиона, умрем до единого все, - но ретирады не будет. А ежели кто из вас услышит, что я скомандую ретираду, - коли меня!"