- Извольте слезть с лошади, ваше превосходительство! Здесь проезжать нельзя!

- Почему это? - удивился Хрулев.

- Убить могут!

- А могут и не убить?

- Беспременно убьют-с!

- Почем же ты знаешь?

- Да здесь и шагом-то никто не ходит, а только бегают, и то согнумши, а то живым манером две, а то три штуцерные впалют, ваше превосходительство!

- А может, и не впалют?

- Никак нет, беспременно убьют-с!

- Что-то мне не верится, - улыбнулся Хрулев. - Посмотрим!

С ним были тогда, кроме боцмана Цурика, еще два ординарца-прапорщика. Хрулев всем трем приказал остаться в безопасном месте, а сам шагом поехал по опасному. Действительно, несколько пуль сейчас же запело у него над головой, но ни он сам, ни его лошадь не были задеты.

Часовой с изумлением посмотрел на боцмана Цурика, ища у него отгадки такому странному обстоятельству, и боцман кинул ему снисходительно:

- Это ж генерал Хрулев!

Как будто с генералом Хрулевым не могло произойти того, чему были подвержены все вообще люди.

Познакомившись с третьим бастионом, Хрулев тем же опасным путем возвратился к своей маленькой свите, и не один только часовой, а и другие солдаты видели это издали.

От одного к другим начали передаваться, даже приукрашенные фантазией рассказчиков, эти два и другие подобные случаи с Хрулевым, и довольно быстро генерал в папахе и бурке завоевал сердца не только солдат, но и матросов, что было гораздо труднее.

Разогретые вином, песенники пели с большим чувством веселую плясовую:

Купи,

Купи-и Дуне,

Купи,

Купи-и Дуне,

Купи Дуне сарафан,

сарафан!

Купи Дуне сарафан,

сарафан!

По-пи

По-пи-итерски,

По-пи

По-пи-итерски,

По-питерски рукава,

рукава!..

По-питерски рукава,