На столе загорелась сигнальная лампочка. Машинальным движением оправив френч, адъютант Скрылся в кабинете. Вскоре он вернулся в сопровождении еще двух человек. Пропустив их вперед, адъютант обратился к Фролову:

- Илья Николаевич просит вас подождать несколько минут. Он говорит со Смольным. А вас, - он повернулся к людям, только что вышедшим из кабинета, я попрошу тоже немного подождать. Сейчас я принесу железнодорожные литеры.

С этими словами он вышел из приемной.

Фролов с невольным любопытством рассматривал тех, кого адъютант назвал товарищами из Архангельска.

Один из них - человек лет тридцати, в длинном черном пиджаке - был чем-то сильно взволнован. Он вертел в руках черную фетровую шляпу. Затем, положив шляпу на стол и сняв очки в никелевой оправе, он вытер платком свое вспотевшее загорелое лицо с небольшими черными усиками и, обращаясь к другому, резко сказал:

- По существу говоря, он оправдывает Юрьева! Верно, Зенькович?

- Верно, - сдержанно, но с какой-то особенной твердостью в голосе ответил другой.

Это был коренастый, широкоплечий человек. Его манера держаться, аккуратная гимнастерка, туго перетянутая широким кожаным поясом, шаровары защитного цвета, начищенные сапоги, по-солдатски коротко стриженные русые волосы и так же коротко подстриженные усы над упрямо сжатыми губами и, наконец, его властный голос - во всем этом чувствовалась твердость человека, привыкшего командовать. "Военный", - подумал Фролов.

- Это все Троцкий. Он сбил Юрьева... - сказал Зенькович.

- Ну, а сам Юрьев? Что он, младенец? Соску сосет? Не понимает, что делает,? Допустить англичан на Мурманское побережье! Да это все равно, что волка впустить в овчарню. Нечего сказать, хорош председатель Мурманского совета!.. Он, видите ли, верит в то, что англичане действительно хотят помочь России отразить немцев, находящихся в Финляндии и посягающих на советский Север. Да что он, идиот? Нет, он Азеф! Двух мнений быть не может.