- Во-первых, батенька, говорить о переводе уже поздно. А во-вторых, какие там флотилии! Всех моряков на пешее положение переводим. Документы об отправке получи сегодня же. И... шагом марш!

Он пожал Фролову руку, показывая, что разговор окончен.

- Обратись к Драницыну. Он все оформит.

- Это какой? С пробором, что ли?

- Он самый! - Семенковский усмехнулся. - Попал ко мне вместе с мебелью. Между прочим, кадровик! Презирает канцелярщину. - Он помолчал, как бы что-то соображая. - Тебе военспец нужен. Вот и возьми его в свой отряд. Хочешь?

- Не нравится он мне.

- Не нравится? - тонкие губы Семенковского сами собой сложились в ироническую усмешку. - Не нравится? Ты что, невесту выбираешь? Бери тех, кто идет к нам на службу. Думаешь, мне нравятся мои генералы? Я смотрю на них, как на заложников.

- А разве он не едет с вами в Вологду?

- Наотрез отказался. Хочет в строй. Не желает сидеть у чернильницы.

- Воевать хочет?

- Именно! Кадровик. Боевые награды. Судя по послужному списку, отлично зарекомендовал себя в прошлой войне.

- Ну, а вообще-то что он собой представляет? С изнанки-то? Каковы его политические симпатии?

- Насколько мне известно, честный военспец. К тому же артиллерист.

Фролов задумался. У него в отряде вовсе не было артиллеристов. Молодой офицер как будто подходил по всем статьям, но аккуратный прямой пробор, английская книга... Впрочем, на то он и комиссар, чтобы в случае чего...

- Черт с ним! Беру! - Он решительно хлопнул ладонью по столу: - А дальше посмотрим.

Драницын был искренне рад перемене в своей жизни. Прежде всего он избавлялся, наконец, от этого самовлюбленного "штафирки", как он называл Семенковского. Но еще радостнее для него было возвращение к старому, привычному делу.

Драницын думал об этом, шагая по Невскому проспекту вместе с Фроловым и Андреем. Фролов также шел молча и только изредка, словно невзначай, посматривал на своего военспеца, который был выше его. на целую голову.