"Выпустил!" - ужаснулся молодец, а коснувшись земли, волчком повернулся на одной ноге, с силой рванул к себе девушку. - Не обожглась ли, часом? - Да нет, не бойся, я высоко прыгала! Видишь - показала девушка на парчовые шаровары, на отороченные золотым позументом полы легкого летнего кафтана из дорогой чужеземной ткани, - даже не подсмолило нигде. - Но мы не выдержали испытания огнем, - нахмурился он. - Пустое, - отмахнулась княжна, не поняв его намека. Они подошли к костру, и тут Черная увидела юношу при ярком свете. Остановилась, всматриваясь. - Погоди, - вспомнила она, - я, кажется, встречала тебя где-то. - На пастбище, княжна. Я - Всеволод, сын конюшего. - Да, да! - обрадовалась девушка. Она узнала теперь и эти русые кудри над изогнутыми бровями, и пристальный, немного суровый прежде, а сейчас веселый взгляд, и все лицо его, такое мужественное, загорелое, доброе. Они пошли рядом и не заметили, как оказались в стороне от праздничной суеты и веселых игр. - Как хорошо, что я встретила тебя, - искренне призналась княжна. - Еще с того дня, когда была у вас на пастбище, хотела видеть тебя. - Меня? - недоверчиво воскликнул Всеволод. - Да. Отец твой накричал тогда... Так зло смотрел на меня, что взгляд его и теперь не дает покоя. Да еще сказал... Ты помнишь, что сказал твой отец про лебедя? - Кажется, про коршунов тогда он говорил. - Да, да и про коршунов. Слова его, как вещие, на сердце мне камнем легли. - Все потому, княжна, что то не лебедь был, а лебедица. Быть может, даже дева-лебедица. - Неужто! - испугалась девушка. - А откуда ты об этом знаешь? - Отец говорил. Потому и трудно людям найти лебединое озеро, что среди птичьих стай девы-лебеди живут и прячутся там от людского глаза. - Они никогда мне не простят, - опечалилась Черная. - Ну что ты, княжна! Стоит ли думать об этом? У каждого на свете свой конец. Даже у девы-лебедицы. И не метятся они. Девушка пристально взглянула на Всеволода: - Ты так думаешь? Но он не успел ответить.