Но общий страх, даже если тебя запугивают с использованием всего арсенала западных средств, — еще не есть единство. Нет и не может быть единства, построенного на страхе, единства пугающих и запугиваемых народов.

Далее, цивилизация и раньше была всеобщей. Культура же вырастала и вырастает из уникальности. Опыт последнего пятилетия с особой убедительностью показал, что даже в отсутствие разного рода «железных занавесов», невзирая на экономические связи, вопреки информационному сближению отдельных частей планеты и даже в преодолении безусловной притягательности для огромных масс населения американского и западноевропейского образов жизни — идет борьба за свою идентичность, за свои специфические черты. И прежде всего — это борьба между Востоком и Западом. Не только Россия и Украина, но даже страны, наиболее близкие к Центральной Европе, ведут борьбу за право быть самими собой. И не надо упрощений, не надо подмены понятий. Западные джинсы и рестораны «Макдональдс» способны найти потребителя во всех регионах мира. Но это не меняет самобытности уклада, культурно-исторического своеобразия стран и народов. Этого не меняют и более глубокие заимствования. Даже способность русских дворян говорить по-французски, как на родном языке. Разве это что-то изменило? А процессы в Восточной Германии? И не надо уповать на то, что новые условия жизни все сынтегрируют. Почему же тогда не сынтегрированы Юг и Север Италии? Англия и Ирландия? Так что предстоит еще многое осмыслить, прежде чем ликовать по поводу либеральной победы.

Шестое. Самое трагикомичное — это читать об этой победе сегодня, когда в центре Европы носят ожерелья из отрубленных пальцев младенцев, отрубают головы детям, выкалывают глаза, отрезают уши, производят обряды, адресующие к доисторической древности.

Крах коммунизма обернулся таким ренессансом фашистской идеологии и практики, который оставил далеко за бортом эпоху «третьего рейха». И это только начало. Два года назад мы предсказывали такой разворот событий во всем мире, не только в СССР. Мы констатировали крах объединенной Европы по модели Тэтчер, то есть крах идеальной идеи англосаксонского либерализма. Но даже мы не предполагали тогда, что все произойдет так страшно и быстро.