Он телеграфировал своей сестре Лидии, чтобы она немедленно выехала в Лондон. Затем выждал, пока стемнело и направился к домику, в котором обитала миссис Корнфорд. Миссис Корнфорд отворила дверь, но в темноте не разглядела его.

- Я хотел бы переговорить с вами, миссис Корнфорд, - обратился он к ней.

- Кто вы?

- Ральф Гамон.

Она застыла на мгновение, но затем широко распахнула дверь и пригласила его войти в дом.

- Вы мало переменились с той поры, - сказал Гамон, с трудом подыскивая слова и пытаясь завязать разговор.

Миссис Корнфорд ничего не ответила. Гамон чувствовал всю сложность создавшегося положения и тщетно пытался выйти из него.

- Вы больше не сердитесь на меня?

- Нет, - спокойно ответила миссис Корнфорд, - но почему вы не присядете?

- Я, право, не знаю, чего ради стали бы вы сердиться на меня? Ведь я сделал для Джона все возможное.

- Где он?

- Я не знаю. Предполагаю, что его нет в живых, - сказал он, и миссис Корнфорд вздрогнула, услыхав эти жестокие и равнодушные слова.

- Мне тоже кажется, что его больше нет в живых, - прошептала она. - Но двенадцать лет тому назад он был еще жив. Что стало с его деньгами?

- Я полагаю, что он потерял их, - поспешил ответить Гамон, - Ведь я вам уже говорил об этом.

Она не спускала с него глаз.

- Он мне написал из Марокко, что видел залежи и что это - блестящее дело. Месяц спустя сообщил из Лондона, что собирается обо всем переговорить с вами и урегулировать ваши деловые отношения И потом я больше ничего не слышала о нем.

- Он исчез - вот все, что мне известно, - пояснил Гамон. - Он собирался известить меня и выкупить акции, но так и не пришел. Я телеграфировал тогда вам и спрашивал, куда он исчез.

- Мне известно лишь то, что он взял в банке со своего счета сто тысяч фунтов, и с тех пор я ничего не слыхала ни о нем, ни об этих деньгах. Не смею утверждать, что я и мой муж были очень счастливы. Он был слишком непостоянным и легкомысленным человеком. У него было слишком много приятелей и приятельниц для того, чтобы я могла равнодушно относиться к этому. К тому же он пил, но тем не менее я любила его, он был хорошим мужем.