Джулия была замужем за Фрэдом уже три года, когда она пришла ко мне жаловаться на свои невзгоды. «Я не чувствую себя женой Фрэда, — сказала она с горечью. — Я чувствую себя его матерью! Он ведет себя со мной, как ребенок, он ждет, что я буду за ним убирать, думать о нем и проводить все время в заботах о нем. Он становится все более ленивым, а я становлюсь все более раздраженной!»

Джулия даже не подозревала, насколько естественным для нее было вести себя с Фрэдом по-матерински. Ругая его за инфантильность, она никогда не задумывалась над своей ролью в создании этой проблемы. Когда мы заговорили о ее родителях, мы сразу обнаружили корни этого стремления Джулии играть роль матери. «Я не помню, чтобы во взаимоотношениях моих родителей были какие-либо элементы интимности или романтизма, — печально вспоминала Джулия. — Мой отец много разъезжал по делам своей фирмы, и наиболее яркие и привычные мои воспоминания о матери были связаны с тем, что она паковала его вещи перед поездкой и распаковывала после его возвращения, напоминала ему о предстоящих встречах, когда он был в городе, постоянно заботилась о его одежде. Я полагаю, что ко времени, когда нам исполнилось чуть больше десяти лет, отец превратился для матери в еще одного ребенка. Мама ворчала на нас и ворчала на него; она пичкала нас обедами и пичкала обедами его. Я никогда не осознавала, что в какой-то степени, должно быть, усвоила, что любить мужчину — значит обращаться с ним так, как мама с моим отцом».

Вплоть до последнего времени материнство было одной из наиболее распространенных среди женщин «профессий», за ним следовали профессии няни и учительницы. Мы выросли, наблюдая, как наших матерей хвалят за то, что они ухаживают за всеми, и сами получали похвалы за это: «Какая же ты молодец, Салли, ты так хорошо заботишься о своем маленьком братишке». «Будь добра, Джейн, отнеси папе тапочки, умница».