делаем одно, а получаем на выходе другое. Многие ли "прорабы перестройки" могли предположить, что в 1990-х им придется жить при "диком капитализме", а в 2000-х мы дойдем до просвещенного феодализма или, простите, суверенной демократии. Вряд ли. Поэтому полный ответ: общество может изменить себя, и мы даже можем допустить, что это изменение сознательно - в том смысле, что выражает волю подавляющего большинства, - но результат почти всегда будет неожиданным и зачастую довольно-таки неприятным.

С другой стороны, чего расстраиваться. Не мы первые, не мы последние. Нам повезло жить в обществе с обязательным медицинским страхованием и необязательным курсом рубля. Не так уж плохо. Мы могли оказаться в Веймарской республике 1933 года, в Петрограде 1918 года, да и двенадцатый век, в общем, тоже был на любителя - Пьера Абеляра, о котором вспоминает Ярослав Кузьминов, оскопили только за то, что он положил глаз на племянницу каноника. Сегодня нарваться на такого дядюшку маловероятно. Морду набить могут, а так - вряд ли.

С третьей стороны, ждать момента, когда общество, наконец, подтянется до наших высот, - долго, бессмысленно и безнадежно. Гораздо проще начать с себя. И даже не потому, что общество никогда не станет лучше, пока в нем не накопится критическая масса людей, которые изменились в лучшую сторону, - это пионерская логика, и в реальной жизни она работает плохо, а точнее, никак. Это просто интересно. Никто еще не пострадал от того, что выучил новый иностранный язык, или, скажем, освоил численный анализ, или, например, научился кататься на скейтборде.

Ну, положим, про скейтборд я загнул, но мысль, думаю, понятна. Изменять себя гораздо интереснее, полезнее и эффективнее, чем изменять общество. Конечно, есть опасность, что в конце концов вы изменитесь так, что на общество вокруг смотреть будет тошно - и это проблема. Но когда обществу тошно смотреть на вас (а такой результат для "модификаторов" не редкость) - это намного неприятнее.