Естественно, отец не вложил в свое разрешение никакого двойного смысла, но сын все же чувствовал, что папа по–своему ответил «да» на вопрос, который без слов задал ему Рон. Как будто отец негласно одобрил то, что хотел сделать сын. Марита вошла в спальню. Она несла обед, который она приготовила для Рона. Молодой человек пристально посмотрел на девушку. От еды поднимался пар, окутывая волосы Мариты. Волосы волнами спадали ей на плечи.

Стоило девушке войти в комнату, как что–то во взгляде Рона вызвало ее беспокойство, но она мысленно отмахнулась от своих подозрений. Ей даже стало стыдно, что она заподозрила собственного брата в нечистых побуждениях. Наверное, просто воображение разыгралась, и она видит то, чего в его взгляде нет. Ведь в конце концов он плохо себя чувствует, и, наверное, немного не в себе.

Но когда Марита подошла к изголовью кровати, Рон схватил ее. Не успела она понять, что происходит, как брат навалился на нее всем телом, начал целовать и прикасаться к ней так, как это может происходить только между мужем и женой, но никак не между братом и сестрой. Марита кричала, но в доме никого не было. Она пыталась оттолкнуть брата, но он был намного сильнее и сломил ее сопротивление. Рон грубо изнасиловал собственную сестру.

Когда все закончилось, Рону стало противно до тошноты. Он смотрел на Мариту, испытывая сложное чувство — смесь вины и отвращения. Почему–то он не мог заставить себя смотреть на нее, и это было странно: ведь уже несколько месяцев он мечтал о ней не переставая. А теперь его презрение к девушке становилось все сильнее и сильнее. Он поспешно надел брюки и буквально вытолкнул ее за дверь. Заперев дверь на ключ, Рон тяжело вздохнул.

За дверью Марита горько плакала и кричала, разрывая на себе одежду. Ей казалось, что ее душа разорвана на части. Она была изнасилована и опозорена. Огромный стыд и ощущение, что ее использовали, в представлении девушки делали ее недостойной любви и отношений с кем бы то ни было.