Все, видевшие семью Джулии со стороны, считали ее вполне нормальной. Но у этой семьи был свой секрет, семейная тайна. Для членов этой семьи хранение тайны приобретало огромную значимость, потому что все они понимали: если кто–то узнает об избиениях, репутация отца пострадает, и он потеряет руководящее положение в церкви. Хуже того, разглашение секрета могло закончиться полным унижением — особенно для христианской семьи, — ведь по законам штата за избиение ребенка родителям грозило тюремное заключение. Причины напряжения, усиливающего неблагополучие в семьях христианских служителей (священников, миссионеров, работников христианских организаций), раскрываются в главе 5. У христианских служителей корни проблем, связанных с нарушением моральных принципов, почти всегда уходят в глубь истории семей, где они выросли, — в почву, о которой известно очень немногим людям. Даже тот, кто видит положение дел, так сказать, изнутри и знает историю семьи, в которой вырос служитель, редко способен связать практиковавшиеся в ней паттерны отношений, с личным грехом служителя. В глава 5 мы покажем, что такая связь всегда существует.

Мать Джулии была человеком, которого психологи называют «потакатель, пособник». Именно потаканием, поддержанием семейного нездоровья эта женщина и занималась: она способствовала тому, чтобы сложившиеся правила и отношения оставались неизменными. Если бы мать не рассказывала об ошибках Джулии мужу, ничего бы и не происходило. Кроме того, не призывая отца к ответу за жестокое обращение, она косвенно одобряла физическое и сексуальное насилие. Если бы мать высказала протест, а муж отказался ее слушать, она должна была бы поискать помощи вне семьи. Но она либо не могла, либо не хотела предпринять действия, ведущие к благим переменам. В общем–то, даже неважно, почему, но в любом случае, она ничего не делала.