Немолодой грузчик отозвался:

- С вами, гадами, разбогатеешь! Век работай, а на гроб денег не накопишь.

Ромка не остался бы в долгу, но в этот момент позади них раздался возглас:

- Дяденька, дайте пройти... Там наши ребята стоят... Дяденька!

Кто-то пробирался через толпу, отчаянно работая локтями и плечами. Виталий с Романом увидели взлохмаченные волосы, выбившиеся из-под сбитой на затылок шапки, и потное лицо одноклассника Бонивура - Семы Ильченко. Очутившись подле ребят, Сема воскликнул:

- Вы уже тут?! Вот здорово!.. А я бежал, бежал... Только за Нинкой заскочил - и сюда... А народу-у! Ишь он какой! - уставился Семен на крейсер. - Вот здоровущий!

- А Нинка где? - спросил Виталий.

Семен обернулся и закричал:

- Нина-а-а! Проталкивайся сюда! Тут все видно-о!

Откуда-то сверху, из-за толпы, донесся тонкий голосок:

- А я ту-ут! Здесь хорошо, идите сюда.

На огромном штабеле мешков, затянутых брезентом, стояла девочка. Ветер распахнул ее пальто, пепельные волосы развевались.

- Вот отчаянная! - сказал Ромка, который ни за что не полез бы на штабель.

- Нинка-то? - сказал Семен. - Нинка - она отчаянная, что мальчишка.

Неподалеку стояли японцы. Среди них Виталий увидел Исидо. Японцы оживленно разговаривали между собой, тыча пальцами в сторону крейсера, смеялись, обнажая крупные зубы. Их веселое оживление подчеркивало угрюмую настороженность собравшихся в порту.

Сквозь толпу протискивался худощавый японец.

Его окликнула полная женщина в каракулевом саке:

- Жан, Жан! Подите сюда!

Японец остановился, поклонившись женщине:

- Конници-ва, Иванова-сан! Здравствуйте!

- Я ждала вас, мне сегодня надо завивку сделать, Жан! - сказала женщина.

Парикмахер учтиво улыбнулся и с сожалением покачал головой.

- Сегодня нет, Иванова-сан. Во Владивосток прибыл императорский крейсер... Оцень радости много. Сегодня не можно работать! - Японец торжественно указал глазами на рейд.