Ничьих интересов в самой столице СССР, Москве, названные творцы не затрагивали. Они делали свое дело вдали от Садового кольца, где кипели страсти вокруг имен других мастеров, отрезавших лакомые куски от государственного пирога. В Москве в области монументального искусства первенствовали Николай Томский и Евгений Вучетич. Первому принадлежат статуи Гоголя и Кутузова в Москве, по его проекту памятник в честь Победы начали строить на Поклонной горе. Второй - прославился мемориальными комплексами в Берлине и Сталинграде, памятником Дзержинскому в Москве, стоявшему до августа 1991 года в центре города. В этот узкий круг входил Лев Кербель, автор Карла Маркса и Ленина в Москве. Обласканные в высших сферах, эти замечательные мастера не пользовались популярностью в кругах московской интеллигенции. По установившейся в России традиции, любой художник, самый талантливый, в роли "придворного" архитектора или скульптора, живописца, терял привлекательность, порождал зависть и слухи, превращавшиеся молвой в злые наветы. В правительственной прессе, а другой фактически не существовало, их хвалили, за глаза - ругали.

Церетели мало волновало, что говорят о нем на московских кухнях, какое суждение высказывает общественность столицы. Его знали и уважали члены комитета по Ленинским и Государственным премиям, трижды присуждавшие ему золотые медали. Дмитрию Шостаковичу, Сергею Герасимову, Галине Улановой, Раисе Стручковой, академику Олегу Швидковскому и другим членам этого ареопага не нужно было особо представлять Зураба Церетели.

Времени на общение с влиятельными столичными искусствоведами и критиками, главными редакторами газет и журналов у вечно занятого и перемещавшегося между городами и странами Зураба - не оставалось. Он не давал интервью в Москве. Мнение журналистов его особенно не интересовало. Все решалось в коридорах власти другими людьми.