Он схватил ее за руку и потянул к себе. Она выкручивалась, вырывалась. Но Мукасей, перехватив ее руки у запястий, дернул за рукав нового платья, он с хрустом оторвался, и Алиса как-то сразу обмякла. Раскачивалась задетая ими в борьбе голая лампочка на шнуре. В ее тускловатом свете Мукасей увидел, что предплечье сестры сплошь покрыто следами уколов.
Он сидел на стуле посреди кухни, зажав руки между колен, и чувствовал себя как выпотрошенная рыба. Алиса в разорванном платье на замызганном полу в углу натягивала подол на коленки.
— Поедем в больницу, — сказал Мукасей устало. — Прямо сейчас.
— Дурак, — ответила она неожиданно холодно и спокойно, так, что он вскинулся от удивления. — Никуда я не поеду. Ты, может, забыл, мне — двадцать пять, я совершеннолетняя. Сама могу решить, что мне делать. Ишь, Аника-воин! Пока ты там воевал, не думал небось про сестренку-то. А теперь приехал... Провоевался!
Мукасей вдруг увидел перед собой ее прищуренные глаза, полные ненависти.
— Все, все тебя жалели, восхищались: ну как же, интернациональный долг выполняет Валечка! А меня никто не щадил. Мать на моих глазах умирала, отец на моих руках. Никто не думал, мне-то каково... — Она заплакала злыми слезами. — Деньги, которые ты слал, — тьфу, дерьмо, на три раза уколоться. Ну ничего, я теперь сама себе могу заработать.
— Заработать? — нахмурился он. — Это каким же способом?
Алиса хмыкнула, словно подавилась смешком, удивленная, — дескать, неужели действительно дурак не понимает? И в следующую секунду, сообразив по лицу Мукасея — нет, и впрямь не понимает! — издевательски захохотала сквозь еще не просохшие слезы.
— Так я тебе и сказала! — Она хохотала все сильнее, захлебываясь хохотом, зло и торжествующе глядя брату прямо в глаза. — Так вот все тебе взяла — и сказала!...
— А ну прекрати истерику! — Мукасей решительно поднялся.
— Истерику? — Она тоже вскочила на ноги, вжалась в угол, вся ощетинилась, смех оборвался злой и жалкой гримасой. — Это у тебя истерика, Валечка, а со мной все в порядке. Что, думаешь, я не знала, чем наше воркованье кончится? Там выполнил долг, теперь тут хочешь? А если мне не надо, если мне и так хорошо?