— На вот, поправь здоровье. Отдашь, когда сможешь.

Рука протянулась, сграбастала склянку.

— Получили товар, нужен «кролик»... — Он кряхтя слез с лежанки, покопался в углу, извлек откуда-то шприц, посмотрел его на свет.

— Если догадался — молчи, — с угрозой сказал блондин.

— Молчу, молчу, — пробормотал хозяин, — я всегда молчу. Вы только отвернитесь, Леня, не люблю, когда смотрят.

Блондин отвернулся. И вдруг спросил:

— А не боишься? Сдохнуть однажды...

Закинув голову, хозяин опустился осторожно на лежанку, замер, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Я, Леня, давно уже этого не боюсь...

Через минуту блондин склонился над ним:

— Ну как?

— Тащусь помаленьку... — еле слышно ответил хозяин. Рука его крепко сжимала склянку с остатками.

— Оставь на поправку, — расщедрился блондин и вышел на улицу.

Красный «москвич» въехал в ворота больницы. Глазков остался в машине, а Мукасей поднялся по ступенькам.

— Посидите здесь, только никуда не уходите, — сказала, увидев его, медсестра, — я за доктором, сейчас он придет.

Уходя, она еще раз обернулась и настойчиво повторила:

— Никуда!

Через полминуты простучал по кафелю каблуками маленький психиатр.

— Что? — спросил Мукасей, поднимаясь.

— Ваша сестра убежала.

— Как... — начал в растерянности Мукасей.

— Вот уж этого не знаю, — отрезал доктор. — Советую поинтересоваться у ее дружков. Наше дело лечить больных, а не бегать за ними. Всего хорошего.

Он повернулся и пошел прочь.

Мукасей послюнил палец и перевернул страничку в записной книжке Алисы.

— Вот! Вот он, Шпак! Но тут только телефон...

— А ты что хотел, паспортные данные? — усмехнулся Глазков.

Они сидели в машине перед входом в больницу. Мукасей сказал:

— Один телефон нам без толку... Нужен адрес.

— О! — воскликнул Глазков. — Сережку Савина помнишь? Из второго взвода? Да помнишь ты его — мы с ним вместе дембельнулись! На телефонном узле сейчас, мастером. А?