Более удобный и убойный ТТ имели только командиры не ниже комбатов. Орудийный парк дивизионного уровня состоял из старых французских пушек калибра 75 мм, которые были расточены под наш 76-мм снаряд. Имелись, конечно, дивизии, вооруженные по полному штату не хуже кадровых. Но это было исключением, а не правилом. Особенно недостаточной в войсках этого периода была связь. Именно из-за того, что не вовремя передавались и получались командирами разного уровня команды и распоряжения, зачастую погибали или попадали в плен, в безвыходную ситуацию целые подразделения. Из-за неувязки взаимодействия, при отсутствии той же связи, не в ту сторону палила артиллерия, не туда шли танки, не там окапывались бойцы, не оттуда ожидали атаки противника, который вдруг появлялся с фланга или с тыла. Средств управления не хватало так же, как и винтовок.

Справедливости ради стоит сказать и то, что оснащенность немецких солдат автоматическим стрелковым оружием тоже была ограниченной. Когда смотришь хронику или фотографии 1941–1942 годов, невольно замечаешь, что в руках у солдат вермахта, и даже СС, в основном винтовка «Маузер» или чешский полицейский карабин. Поисковики, работающие на местах боев, говорят о том же: редко удается обнаружить пистолет-пулемет MP-38/40. Более того, в донесениях о ходе боев советские командиры подразделения автоматчиков противника выделяют не как пехотные, а как усиление пехотных. Забегая немного вперед, должен привести фрагмент боевого донесения от 29 октября 1941 года командира 194-й сд (дивизия вскоре намертво встанет у Кременок и Малеева близ реки Протвы) комбрига Фирсова: «В 17.30 танки противника ворвались на передний край обороны, расстреливая в упор 405 сп. За танками следовали автоматные подразделения противника. Но огнем всей системы обороны полка были остановлены. Головной танк был подбит 37-мм арт. ПТО. В наступлении со стороны противника участвовали до б-на пехоты и рота автоматчиков».