В нем было что-то апокалиптическое. Те, кто пережил оккупацию, вспоминая осенний марш немецких войск к Москве, говорили: шла армада, нескончаемый поток, в деревнях, сутками, курочке через дорогу невозможно было перебежать — люди, кони, машины, танки, орудия на тракторной и гужевой тяге. В небе косяки самолетов. Гул, топот, пыль, лязганье оружия и гусениц. И все это — на Москву, на Москву, на Москву. Казалось, нет такой силы, которая могла бы даже встать на пути, а не только остановить этот сокрушительный в своей огромности, нескончаемости и мощи Drang nach Osten. Этот марш почти двух миллионов немцев и их в тот период надежных союзников, обвешанных снаряжением, оружием и боеприпасами, имел четкий порядок и вполне определенную цель.

Движение немецких армий имело целью два пункта: северо-восточную и юго-восточную окраины Москвы. Таким образом, группа армий «Центр» охватывала столицу русских гигантскими клещами и одновременно запирала ее с фронта, в центре, чтобы организовать очередной, невиданный по своим размерам котел, теперь уже Московский. Излюбленная тактика, не единожды отработанная модель концентрических ударов, как полагали германские военные и политики, принесет победу и на сей раз. За плечами немецких солдат, кроме ранцев, был опыт создания и уничтожения Белостокского, Минского, Смоленского, Рославльского, Брянского и Вяземского котлов. Солдаты группы армий «Центр», кроме всего прочего, несли в своих ранцах листовки с пламенной речью своего фюрера, а в душе идею освобождения России и русского народа от жидобольшевизма. Хотя, надо признать, одно противоречило другому. Русский народ, славянство не входило в перечень тех избранных народов, которых надо от чего-то освобождать и очищать. Так что немецкие танки, пехота и шедшие за ними различные Тыловые части, айнзацкоманды и полицейские подразделения освобождали не русский народ от большевизма, а территорию от русского народа, расчищая тем самым жизненное пространство для германской нации и тех народов, которым будет позволено жить рядом.