– Или плохо спрашивал. Никогда не поверю, чтобы на Поле Дураков, где, как в большой деревне, все про всех знают, никто не догадывался чьих рук эти «гоп-стопы». Тем паче разговоры наверняка идут.

– Нет, тишина. Правда, клянусь вам, никто не знает.

Никита встрепенулся, оторвавшись от созерцания пола и посмотрев прямо в глаза Валере.

Валере показалось, что Никита сейчас не лжет, просто он действительно ничего не смог узнать. Валера не очень-то и рассчитывал на его помощь – Никита не дурак, хоть и малолетка. Понимает, что за десять грамм анаши, изъятой к тому же в первый раз, никто пять лет не даст. Так, пожурят да выгонят. А сболтнешь лишнее в ментовке – без языка останешься. Оторвут вместе с башкой.

Ничего особенного Никита из себя не представлял. Бросив школу, паренек болтался по микрорайону, курил травку, возможно, ею же и приторговывал, сходил с ума на дискотеках в местном Доме культуры, сшибал мелкие деньги у школьников… Прихватили его на рынке постовые, которые и обнаружили в его кармане ту самую травку. Валерка попросил, чтобы материал отписали ему – он хватался за любую информацию, связанную с рынком, а точнее, с рыночными грабежами. Материал он штамповать не стал, хотя «палки» отделению были нужны позарез, но «поднять» серию грабежей – это гораздо солиднее, чем упечь мелкого наркошу, которого еще и поймал не сам.

– Ну, что будем делать, Никитушка? Ты, я смотрю, не хочешь себе помочь. Напрасно. Себя надо любить.

Маленький, худой Никита откинул со лба крашенную в белый цвет челку и шмыгнул носом.

– Родне сказал, что вляпался?

– Чего там говорить? Волнует, что ли, предков? Вторую неделю в загуле, козлины.

Валера помолчал немного, затем вытащил из стола материал, к которому скрепочкой был прикреплен пакетик с травкой, и бросил его перед Никитой.

– Послушай, но ты хоть представляешь себе, что это такое?

– Статья.

– Ну, слава Богу. Я дам тебе еще одну попытку. Если сделаешь, что скажу, я подарю эту макулатуру тебе, на память о нашей встрече.