Мужики переглянулись... "Так-де и бабы кемлянки зовут его", говорили глазки низенького.
- А при свидетелях это было? - переспросил городничий.
В дверях показалась косматая голова и скуфья в руках. Мужики торопливо расступились. Юродивый вбежал радостный, восторженный.
- Бегите, отцы, молиться... у нас светлый праздник, - заговорил он возбужденно.
Все смотрели на него недоумевающе и со страхом. Знали, что Спиря даром не станет радоваться.
- Что ты, Спиря? Не мешай нам, мы церковное дело строим, - строго сказал архимандрит.
- Какое дело в праздник! На дворе велик день!
- Какой велик день?
- Все свечи зажжены... все паникадила... до Бога полымя...
- Да что с тобой?
- Я плясать хочу, вот что... Сам Бог глядит на нас, а вы - на! Вокруг дурна возитесь...
Он искоса взглянул на чернеца-челобитчика. Между тем со двора доносился какой-то смешанный гул. Соборный колокол загудел беспорядочно, набатно...
- Сполох, отцы! - тревожно, шепотом заговорил архимандрит, озираясь на всех и вставая.
- Трезвон, великая служба, разлюли малина! - радовался Спиря и прискакивал.
Все поспешили на двор. Там уже был весь монастырь на ногах. По небу ходили клубы дыму.
- Угодья горят! Кругом поджога! - слышались тревожные голоса. - Это они, злодеи!
- Все, все свечечки теплятся к Богу, весело! - твердил юродивый, поспешая вместе с старцами на монастырскую стену.
Действительно, когда старцы вышли на стену, то с ужасом увидели, что весь остров точно утыкан горящими свечами, огненным кольцом было опоясано все пространство на несколько верст от монастыря. Огни горели ровно, тихо, потому что и в воздухе стояла тишина, только в иных местах полымя поднималось высоко и широко, как все уставленное свечами паникадило, а в других местах теплились одинокие копеечные свечечки. Это горели монастырские дровяные склады, скирды многолетнего запаса сена, постройки для рыбного и звериного лова, монастырские карбасы, рыболовные и звероловные снасти - все, куда ни глянешь, горело и дымило, восходя к небу клубами дыма. В просветах пламени виднелось темно-синее море. Птицы носились в воздухе, оглашая весь остров криками. К этому примешивался ужасающий рев скотины и ржанье лошадей.