Тогда фасилитатор афроамериканец объяснил, что в требовании белого докладчика о сохранении спокойствия содержится скрытое сообщение: «Следуйте моему рецепту поведения и не выводите меня из душевного равновесия из-за проблем, которые не являются моими».

Как следовало далее из этого объяснения, такого рода скрытые сообщения приводят к маргинализации вопросов, не вызывающих у мейнстрима интереса. Спор, казалось, был разрешен. Работа продолжалась.

Но работать над одной спорной темой, независимо от остальных, невозможно, поэтому частичное разрешение первого разногласия освободило пространство для другого. Новая дискуссия вспыхнула, когда латиноамериканская группа высказала свое чувство дискомфорта в связи с тем, что в конфликте между черными и белыми латиноамериканцы занимают «второстепенное место».

«У нас есть спорные темы и с черными, и с белыми, — заметил один из них. — Но обсуждения обычно ведутся только об их взаимоотношениях друг с другом».

Фасилитаторы занялись затронутым вопросом, сумев добиться общего согласия остальных участников на то, чтобы обратиться к членам латиноамериканской группы и убедить их выйти на передний план и открыто высказаться о своих проблемах.

В тот же день, после того как были обсуждены многие проблемы взаимоотношений между белыми, черными и латиноамериканцами, выступила черная женщина, которая пожаловалась на то, что ее никогда никто не слышит. Ей очень хотелось рассказать о трудностях, с которыми она сталкивается, работая с черными и латиноамериканскими детьми в Комптоне. Присутствующие слушали ее страстную речь затаив дыхание. Внезапно у нее словно перехватило горло, и она замолкла.

Ее просили рассказывать дальше, но она разрыдалась, не в силах произнести ни слова. Тут все заговорили одновременно о том, какие меры необходимо предпринять. Казалось, воцарился полный хаос. Кто-то из наших фасилитаторов напомнил, что мы должны услышать эту женщину, даже если она не может пока говорить, — иначе повторится именно то, на что она жаловалась: ее не услышат.