Лариса в темпе провела переговоры и в половине первого подъехала к институту "Скорой помощи", которую в просторечии все именовали "Склифом". Алла была уже там. Как всегда, коммуникабельная подруга быстро договорилась с охранниками, и им разрешили въехать на территорию больницы. Припарковав свои машины и поставив на сигнализацию, подруги вошли в здание. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, Лара успела спросить:

- Алка, а с чего ты примчалась к Натке, как угорелая? Мы ведь даже не подруги, почти не общаемся. Ни я, ни ты её никогда особенно не жаловали.

- Да она таким жалобным голосом просила прийти, что я не могла отказать. Сама хорошо помню, как валялась на больничной койке, любому посетителю радовалась. С утра ждешь врачебного обхода, чтобы перекинуться словом. С больными-то разговаривать - одна тоска, все талдычат про свои болячки, неустойчивый стул и плохие анализы. Потом с нетерпением ждешь, когда кто-то навестит, а время тянется, как резиновое.

Подруга перенесла три тяжелых операции. Лариса всегда была рядом. Про то время вспоминать тяжело... Видеть, как Алку везут из операционной с запрокинутым сине-белым лицом... А потом отход после наркоза в реанимационной палате. Алка с закушенной губой, когда её везли на перевязку - шов нагноился. Когда её привозили с перевязки, та материлась. С тех больницы подруга ненавидит.

- Тут и врагу обрадуешься - все ж новая рожа, - продолжала Алла. - У меня-то друзей-приятелей вагон с большой тачкой, да и то я в больнице смертельно скучала, а у Натки друзей нет. Так что только мы с тобой можем проявить альтруизм, от нас ведь не убудет, верно?

Действительно, Наташа, их бывшая одноклассница, сменив несколько мужей и несчетное количество любовников и сожителей, по сути была одинокой. Где они все сейчас? Ее отец - пьяница, мать - замученная жизнью женщина, а мужчины использовали Натку лишь как подстилку.