- Ох, Виктор Павлович! - вздохнула Алла. - Сразу видно, что лично вы не попадали под каток этих самых органов, иначе не были бы таким идеалистом.

Тот снисходительно улыбнулся. Еще бы! Любой нормальный человек, не побывавший на допросе в кабинете следователя, плохо представляет, что это такое.

- Возможно, - кивнул он. - Но все же для меня понятие "гражданский долг" имеет не только абстрасное значение.

Внимательно следя за диалогом и стараясь понять, чего добивается подруга, Лариса думала, как же наивен этот интеллигентный, симпатичный и уверенный в себе хирург.

В своем отделении Виктор Павлович царь и бог: захочет - разрешит допрос потерпевшего, не захочет - запретит и выставит следователя вон, сказав, что тот мешает больным и персоналу. Приказать ему не могут, только попросить. Если заведующий отделением упрется, что больного допрашивать нельзя, опера поворчат, выругаются сквозь зубы, но поделать ничего не смогут. Понятно, почему этот симпатичный врач такой самоуверенный. Побывал бы он в качестве подозреваемого - заговорил бы по-другому и вмиг избавился бы от своих иллюзий в отношении ментов.

- Может быть, не надо, а? - почти умоляющим тоном попросила Алла. - Вы просто не представляете себе, что значит допрос даже в качестве свидетеля! Мы с Ларисой пережили это совсем недавно. Воспоминания ещё свежи и душевные раны кровоточат. Мне-то легче, я была всего лишь свидетелем, а моей подруге довелось быть подозреваемой в убийстве.

- Неужели? - удивился Виктор Павлович. - Никогда бы не подумал.

- Да и мы никогда не думали, что такое может быть. Моя деликатная подруга и мухи не обидит - и вдруг якобы убийца! Нормальному человеку просто трудно себе представить, до чего тяжела эта ноша. Просто удивляюсь, как она все выдержала. Я-то покрепче характером и то покой потеряла, а ей каково было, представляете?