- Толян, помой стаканы.

Тот молча взял их и пошел в конец коридора, где была кухня. Алла дождалась, пока он принес чистые стаканы, и снова заперла дверь.

- Толик за тебя умереть готов, - сказала Лара, прикуривая.

- Да уж, - вздохнула Алла и тоже закурила. - Приручила волчонка. Собственнозубно может перегрызть глотку любому, кто на меня покусится. Порой меня даже пугает его готовность тут же кинуться на защиту, даже когда не просят.

- По-моему, он в тебя по-своему влюблен, вот и волнуется. А эмоции выражает, как умеет.

- Да я вижу, не слепая же... Уж что-что, а когда мужик по мне млеет, сразу чую. Другому бы уже давно вставила пистон, чтоб не пялился, а Толяну не могу. Жалко мне его. Парню скоро тридцатник, а что он видел, кроме детдома, колонии да бандитских разборок?! Даже бабы у него нет, хотя бы для физиологических надобностей. Уж сколько раз говорила: "Жениться тебе, Толян, надо. У тебя теперь жизнь стала спокойная, можно и семьей обзавестись". А он ворчит: "С тобой разве будет спокойная жисть! Только глаз да глаз. Кто тебя поберегет без меня?" Блюдет, как бы с моей головы волос не упал.

- Правильно, что ты не сказала ему про Натку, тут он ничем не поможет, слишком примитивен и агрессивен.

- Да, Толик привык переть напролом. Чуть что за пушку хватается. Он, конечно, может выбить Натке все зубы и добьется от неё правды, но жалко эту дурочку.

- Ты пока и Мирону ничего не говори.

- Конечно, не скажу, подруга, у меня мозги на месте. Сами разберемся.

- Бедная Натка по глупости всегда влипала в истории.

- Да срать мне на эту дебилку! - разозлилась Алла. - За что боролась, на то и напоролась. "Suum cuique", как гласит положение римского права, каждому по заслугам. Скоро уж до седых волос доживет, а все такая же дурыдна, что и двадцать пять лет назад.

- Видно, ей по жизни не везет... Можно быть и не слишком умной, но удачливой. С ее-то внешностью и мозги не нужны.