В первом случае я надеюсь на бдительный надзор гг. командиров и офицеров; во втором, - с божьей помощью и уверенностью в своих офицерах и командах, - я надеюсь с честью принять сражение. Не распространяясь в наставлениях, я выскажу свою мысль, что в морском деле близкое расстояние от неприятеля и взаимная помощь друг другу есть лучшая тактика.

Уведомляю гг. командиров, что в случае встречи с неприятелем, превышающим нас в силах, я атакую его, будучи совершенно уверен, что каждый из нас сделает свое дело".

Не "приказываю", а "надеюсь"; не "предписываю", а только "высказываю свою мысль, не распространяясь в наставлениях", и в заключение - "совершенно уверен, что каждый из нас сделает..."

Небо было чистое, голубое; на море почти штиль. Оно не успокоилось совершенно, но зыбь была уже мелкая и сверкала под ярким солнцем, как битое стекло. Высокие гористые берега Анатолии, ничем не отличавшиеся издали от берегов Кавказа, перед тем несколько дней подряд заволоченные то дождем, то туманом, то низко лежащими тучами, теперь имели вымытый, праздничный вид и изумляли богатством и нежностью красок, и совершенно как-то не хотелось верить, что красивые берега эти - враждебные берега.

С корабля "Чесма" командирован был на флагманский корабль мичман Белкин, с фрегата "Кагул" - Забудский, с брига "Язон" - Палеолог 2-й. Все они, как и другие два мичмана - с кораблей "Храброго" и "Ягудиила", - были народ крепкий, по-молодому энергичный, влюбленный и в море и в Нахимова как в великого знатока и моря и морской службы, такого несравненного знатока, похвала которого способна поднять каждого из них до небес.

Даже, пожалуй, мало было сказать о нем "знаток": иной знаток мог быть высокомерен, холоден, пренебрежителен к тем, кто не успел еще стать знатоком. Нахимов же был не только знаток, но еще и поэт-моряк.