На Миху упоминание о немецком после произвело весьма слабое впечатление. Вступать в дебаты с Инной он не собирался, а потому просто вцепился ей в руку и потащил за собой по коридору. Инна извивалась, вопила, семенила ногами и даже потеряла туфлю, но все было напрасно. Миха упорно тащил ее к лифту. А помощь в лице охраны, которая ведь должна была тут существовать, что-то задерживалась.

– Отпусти ты меня! – вопила Инна. – Не хочу я с вами ехать! Ты что, глухой?

Но Миха не обращал на ее вопли никакого внимания и в ответ только весело ржал. Из некоторых номеров в ответ на Иннины призывы иногда выглядывали испуганные лица постояльцев, но, увидев зверскую физиономию Михи, мигом прятались обратно. Связываться с таким типом за честь незнакомой дамы никто не торопился. Инне оставалось только надеяться на то, что постояльцы из соседних номеров все же не до конца потеряли совесть и хотя бы позвонят портье или вызовут охрану, которым по долгу службы полагается вызволять дам из неприятных ситуаций с не в меру активными поклонниками. Но никого похожего на подмогу в коридоре по-прежнему не наблюдалось, поэтому Миха был в отличном настроении. И даже когда Инна укусила его за руку, он чрезвычайно развеселился и снова заржал.

– Ну чисто жеребец! – пробормотала Инна. – Ничего не слышит.

И она начала вопить о помощи еще голосистее и намертво вцепляться во все попадающиеся на пути предметы. Наконец она почувствовала, что вцепилась во что-то мягкое и очень приятное на ощупь. К тому же цепляться за это что-то было очень удобно.

– Девушка, – неожиданно услышала она над собой мужской голос. – Пожалуйста, отпустите мой пиджак. Вы его порвете.

– Не могу! – выдохнула Инна. – Иначе меня этот тип за собой утянет.

И она мотнула головой в сторону Михи, который, не обращая внимания на препятствие, продолжал упорно двигаться в сторону лифта.