Картер, повстречавшись с Качалаем, утратил всякий интерес к городу: не выходил из ресторана и своего номера до самого отъезда.

Рано утром он поехал дальше.

Пока он мчался по равнинным дорогам Прикарпатья, пока взбирался по крутым зигзагам Карпат, скользким от недавнего дождя, пока спускался по головокружительным петлям вниз, в Закарпатье, - Шатров и Гойда не спеша позавтракали во Львове, потом сели в автомобиль и поехали на аэродром, откуда и вылетели в Ужгород.

Карпаты!… Сегодня они на редкость чистые. Ни тумана, ни облачка, ни марева. Нет и дыма, застилающего землю ранней весной и осенью, когда верховинцы выжигают Полонины, чтобы на будущий год лучше росла трава. Все дали приблизились. На западе польские Карпаты. На юго-западе - чехословацкие. Дальше и левее - равнина, рассеченная Тиссой. Это Венгрия. Еще левее - румынские Карпаты. Синие лесистые горы, одна другой выше. Снежные залежи на северных скатах. Мягкие прогибы между округлых вершин - ворота горных ветров. Узкие и темные расселины. Среди каменной суровости и хвойной черноты зеленеют Полонины. Оттуда, от высокогорных лугов, начинает свой путь Каменица. От перевала до Явора, сверху донизу, подобно зигзагу молнии, она рассекает Карпаты.

Шатров смотрел в окно и тихо улыбался. Сколько раз пролетал он над этим краем! Давно и навечно впечатаны в его сердце эти вершины, урочища, ущелья, виноградники и пашни, гигантские мосты, перекинутые через пропасти. Но он радовался каждый раз, когда все это возникало перед ним. Радовался и немного грустил. Все вокруг так же прекрасно, как и прежде, а он совсем седой, часто прислушивается к сердцу.