— Ложись на пол! — гаркнул Шепелев. — Из-за угла стреляет, сволочь. — Он выхватил из-под куртки пистолет и, перепрыгнув через Ефрема Пантелеевича, ринулся наружу.

— Сейчас еще жахнет, — едва слышно сказал, скорчившись на полу кузова, таежник.

Впереди съежился на сиденье Леверьев:

— Тебя не ранило?

Ефрем Пантелеевич отрицательно помотал головой и протянул руку к ружью водителя. Тот испуганно отдернул его в сторону. Снаружи послышался голос Шепелева:

— Бросай оружие и выходи… Стрелять буду!

Голос оперативника доносился откуда-то снизу или даже сбоку.

— Под гусеницу лег, — одобрительно заметил Еф рем Пантелеевич, — правильно!

Из- за стены медленно высунулся мохнатый, серого цвета, малахай, сверкнул воронением ствол. Грохнул выстрел. Вторая пуля, прошив брезент, воткнулась с глухим звуком в бочку с соляром. Темная тягучая струя хлестнула из пробоины.

— Заткни ее чем-нито, — прошептал водитель Ефрему Пантелеевичу. Без горючки останемся, однако.

— Чем я тебе ее заткну, — огрызнулся Ефрем Пантелеевич, — пальцем, что ли?

— Тряпочкой какой…

Из — под днища оглушительно громко рявкнул пистолет. Пуля с визгом воткнулась в бревно на полметра выше возникшей было шапки, засыпая снег щепками серого цвета.

«Гляди- ка, — подумал Ефрем Пантелеевич, — опер его на испуг берет. Специально выше стрельнул». — Он после секундной борьбы вырвал у Семена ружье и, вывалившись наружу, выстрелил дуплетом по углу дома. Бревна запестрели мелкими точками попаданий дроби.

Вскочивший из-за гусеницы Шепелев молниеносно вырвал ружье у Ефрема Пантелеевича и швырнул его Семену в кабину со словами: «Не давай ему больше патронов, сопляк!» — ринулся к дому.

За углом никого не было. Только по свежему снегу в глубь леса уходила цепочка следов.