Здесь укажу лишь, что у меня было (да и остается) очень много причин для того, чтобы желать построения стратегических системных отношений между США и РФ. Отношения этого формата, по определению, требуют дискурса. И потому рассуждения американца о дискурсе мне понравились.

Что же не понравилось? Не понравилось (причем на уровне резкого, не только интеллектуального, но и иного неприятия) слово «секьюритизация».

Меня это слово сразу же очень насторожило. Я еще не мог себе объяснить почему. Но я верю своим первым реакциям. Так сказать, интеллектуальным инстинктам. Я всегда запоминаю подобные реакции, подобные импульсы стратегической настороженности. И никогда не тороплюсь с превращением этих невербальных реакций в тексты. Потому что понимаю: тут что-то должно дозреть.

Ну, так вот–дозрело.

Все то, что я намерен обсудить в этом исследовании, имеет своим истоком тот давний разговор о секьюритизации. Конечно, не он один побуждает меня к подобному обсуждению. События последнего времени имеют тут не меньшее, а возможно и большее, значение. Но есть основания танцевать, как от печки, от описанного мною диалога по поводу секьюритизации.

Разговор предстоит непростой. Но я на него решился. А значит, доведу до неких кондиций. Не обязательно окончательных – куда торопиться? Но – минимально достаточных. А потом видно будет – продолжать этот разговор, переводя его в другую, более острую фазу, или подводить черту на некое неопределенное время.

Что такое секьюритизация

Осевой ценностью, которую сегодняшний западный мир и западная элита предлагают всем остальным (и, прежде всего, своим согражданам), – это некий совокупный комфорт. Материальный, но и не только. Не надо упрощать и демонизировать. Ты можешь не только процветать материально (иметь большой удобный дом, красивую машину и прочее).