- Что вы имеете в виду? Какие спецслужбы?
- Во-первых, это российские спецслужбы, которые фрагментированы, фактически неуправляемы, разбиты на враждующие кланы и группировки. Порой конфликты между такими группировками разрешаются методами, присущими криминальным сообществам. Во-вторых, это спецслужбы стран Закавказья, Средней Азии, Украины, а также Северного Кавказа. Точнее, сейчас на Северном Кавказе, в Чечне, нет собственных спецслужб, но при Дудаеве и Масхадове они были. Люди оттуда живы и здоровы, кто-то из них, легализовавшись при Кадырове, находится в самой Чечне, кто-то в России, кто-то в Европе, кто-то на Ближнем Востоке. Они, как правило, в той или иной степени симпатизируют Кадырову, у них сохранились и связи, и источники финансирования, и огромный практический опыт противостояния спецслужбам российским.
Естественно, многие детали мне неизвестны, но общая картина вырисовывается тревожная. Надо учитывать их специфику. Грозный, Баку, Ташкент, Львов и даже Киев, Стамбул и Дубай- это не Лондон, не Нью-Йорк, и даже не Москва. Пусть на меня никто не обижается, но мышление там довольно провинциальное. Мы в Москве, кроме патриотической и демократической шизы, знаем, что российская правящая бюрократия и российские спецслужбы, как часть бюрократии, не преследуют никаких иных целей, кроме целей карьеры и личного обогащения. Если вы упрекнете какого-нибудь высокопоставленного чиновника в том, что он посвятил себя восстановлению, например, Российской империи или СССР и готов положить на это собственное благополучие и даже жизнь, вам покрутят пальцем у виска - нет таких в нынешней российской «элите». А среди идеологизированных националистов на Кавказе или на Западе Украины такие есть, и в немалом количестве. Эти люди, будучи идеологически мотивированными, незаслуженно наделяют теми же качествами своих врагов - российских чекистов.