- Это-то, говорю, хоть так... Мошенники теперь кругом. Ну что ж, тогда возьмусь, говорю. - Нашел из рабочих, какие на толчке стоят, знающие бетон мешать, - взялси!.. А, конечно, выставки становить - обшивать, упоры давать, это все равно моя же работа: без плотника не обходятся... Я это форму сбил, - ребята, трое, бетон мешают... "Сыпь!" Валят-трамбуют, знай, валят-трамбуют... Смотрю, - что за страсти? Как в прорву!.. Влез я в яму, - как тут и была! Вся наша форма разъехалась!.. Стоп, - бетон назад выгребай!.. А жарко, лето, не хуже вот этого, - июнь, - боюсь, бетон погибнет!.. Я сейчас одного малого вниз на базар: "Бери еще двоих-троих, сколько на толчке окажется!.." Другого на лесной склад: "Тащи волоком доску вершковую!.." Третьего за водкой: "Неси две бутылки!.." Сам тут около в сад за виноградом сходил... (Значит, это уж в августе дело, - виноград тогда был!) Поел фунта три, лег, от мух закрылся. Только это сон меня взял, а он тут и есть, доктор этот... В яму посмотрел, заметил, да ко мне!.. То-се, подобное... "Ах, ты, говорю, черт старый!.. Ты что мне каркаешь в уши? Не видишь, - у меня тоска, и рабочих куды-зря погнал?.." Да как следует его, как следует!.. Схватился он за живот: "Ох! Ох!.. Сердце зашлось!.. Я - человек дюже крепко ученый, а ты меня так не по-печатну!" С тем и лег, - ей-богу!.. Лежал с неделю, а потом жена-старуха в Москву его потащила, лечиться... Нет, брат, не вылечился! Больше уж не приехал, помер там... Вот как я его: словом одним убил!.. Что значит народ-то ученый!.. Нашего брата обухом колоти, мы все живы, а они от одного слова дух спускают!.. А еще хотели спроти нас войну весть!.. То-то мы от них клочья оставили... Не хуже, как я взялся трубы в одном доме чистить... Это в двадцать втором годе, - тогда люди за все брались, лишь бы подковок не отодрали... Может, лет пять, а то все десять не чищено, - понимаешь? И дымоход от печки до чего по-уродски сложен: косяком так идет вдоль стены, камнями заложен, и пошел косяком до потолка, - как его чистить? Стенку что ли ломать?..