- Не должно быть, - сказал Максим строго. - Это же вражеская страна!
- Вот теперь я тоже думаю: как же так могло? Или тогда времена мирные были, или как? А может, я что позабывал... Ну, одним словом, ездили, я сам возил... Или это до панка какого на нашей стороне? Попьют-погуляют, - до зари домой... Чтоб ночевать, никогда не оставались... Хотя бы сказать - до панка, - как же тогда австрияк в шляпе соломенной? Австрияка ж того, старика, я крепче отца родного помню... Так дело было: везу я их, офицеров своих - их четверо сидело, - батальонный да еще трое, - будто по улице австрийской, а уличка узенька и сверх над ней вишня поспелая... А ягода крупная, не как наша, - ну, одним словом, шпанская... Офицеры, конечно, выпивши, - кричат мне: - Стой!.. - Стал я, - приказание сполняю... Коней остановил, а они, молодые трое, ну те вишни обрывать стали!.. И выходит тут со двора австрияк в шляпе соломенной, старик, покачал так головой: - И сразу, говорит, видать, что вы - русские!.. Сколько те вишни на улицу ни висели, австрийцы наши ни одной ягодки не обрывали, а вы как у себя дома, так и здесь! - и говорит по-нашему очень чисто, все можно понять до слова... Оглянулся я на свово батальонного, а он скраснелся весь и мне кивает... Я по коням вожжами, - пошел!.. А потом, отъехали, - слышу, укоряет он их: "Слыхали, что австрияк говорил? Спасибо, Лука догадался коней пустить, а то застрелить его через вас, господа офицеры, должен был я, австрияка, то есть, того, старика, как собаку бешеную...