Успех воодушевил рассказчика:
- Однажды в Мавритании [Мавритания - область в Северо-западной Африке, принадлежавшая Карфагену (современное Марокко); здесь в древности жили слоны, которых местные племена называли "цези"] мы отправились на ночную охоту. Впереди виднелось что-то темное, подобно холмам. Подошли поближе. Да это слоны! Сидят себе, задрав к небу хобот, и смотрят на луну и ревут так жалобно, что без слез слышать нельзя. Тут-то мы и поняли: слоны молились богине Танит! [богиня любви и плодородия, почиталась в образе луны]
Раздался оглушительный хохот. Кто-то надвинул рассказчику на глаза его войлочную шляпу.
- За кого ты нас принимаешь! - послышался чей-то возмущенный возглас. - Смотри, как бы тебе самому не свернули шею!
Опешивший знаток слонов поспешил затеряться в толпе.
К полудню площадь перед загонами опустела. Толпа растаяла, оставив после себя скорлупу от орехов и шелуху сушеных тыквенных семечек. Рабы с метлами и лейками наводили чистоту. Индийцы, накормив животных, прилегли в тени смоковницы. Они устали от непривычного для них шума чужого города.
Уже вечерело, когда к загону подошли двое карфагенян с мальчиком лет девяти. Длинный черный плащ скрадывал грузность Гамилькара. Рядом с полководцем был юноша лет двадцати пяти - племянник Гамилькара Газдрубал, "Старик", как его называли в семье за седую прядь волос на левом виске. Его плечи покрывала короткая красная накидка, какую обычно носят всадники.
- Отец, а отец! - Ганнибал теребил за рукав Гамилькара. - Смотри, какой у слона смешной длинный нос.
Гамилькар грустно улыбнулся.
- Видишь, Старик, - сказал он, обращаясь к своему спутнику, - в какую пропасть скатилась республика. Мои сыновья не видели живых слонов! А ведь всего лишь пять лет назад на улицах города слона можно было встретить чаще, чем теперь мула... А разве одних слонов мы потеряли? - продолжал он, зажмурив глаза и слегка покачивая головой. - Мы лишились флота, римляне опустошили нашу казну, отняли принадлежавшие нам острова. Они скоро заставят нас платить за воздух, которым мы дышим, за воду, которую пьем, за вино, которым совершаем возлияния богам и предкам.