Помнишь, ты придумал мне такое странное имя, называл меня Дианой... Такого и имени-то нет, никого так не зовут, ты его просто выдумал. Мне оно не нравилось, и ты перестал меня так называть. Но нам было хорошо в те дни, разве нет? Скажи? Ведь это правда? До тех пор, пока тебе не пришлось возвращаться в свой отряд, или как он там назывался; все названия, которые придумываете вы, мужчины, звучат так глупо... Диана... ведь это не имя, такого имени нет... Но ведь нам было хорошо, разве нет? О, человеку немного дней отпущено для счастья, немного... Что ты на это скажешь, Товий? Разве это не так?

Он не ответил.

Она сидела и гладила стертую до блеска столешницу, на которой лежала его рука. Незнакомец поглядел на их руки, лежавшие на столе.

Больше никто не сказал ни слова.

Из компании пьяных послышался грубый, хриплый голос:

- Скоро ли ты придешь? Что ты там сидишь? Когда же мы наконец доиграем?

Она неуверенно поднялась с гримасой отвращения, постояла немного, опираясь на край стола.

- Я вожусь с этим сбродом. Я - одна из них. Впрочем, мне все равно...

Она поглядела на него черными, слишком блестящими глазами и пошла назад к своей компании.

- Она спятила! - пробормотал человек сам себе, когда она ушла. Но было видно, что он очень взволнован.

- А это правда, что она сказала?

Человек бросил взгляд на незнакомца, словно удивляясь, какое тому до всего этого дело. Но хотя он и помедлил с ответом, ясно было, что ему хочется говорить, хочется высказаться.

- Правда? Конечно правда... отчасти... Хотя... не все правда... По крайней мере, как она ее понимает...

- А как надо понимать?

- Да... Когда-то мы жили вместе, как она говорила, в лесу, это правда. И правда то, что мы были счастливы тогда...