Благоговеньем божиим мы взяли Уж у тебя Велиж, Усвят и Полоцк, А скоро взять надеемся и Псков. Где все твои минувшие победы? Где мудрые и светлые мужи, Которые тебе своею грудью Твердыни брали и тебе Казань И Астрахань под ноги покорили? Ты всех избил, изрезал и измучил, Твои войска, без добрых воевод, Подобные беспастырному стаду, Бегут от нас. Ты понял ли, о царь, Что все твои шуты и скоморохи Не заменят замученных вождей? Ты понял ли, что в машкерах плясанье И афродитские твои дела Не все равно, что битвы в чистом поле? Но ты о битвах, кажется, не мыслишь? Свое ты войско бросил..."

И о а н н

Продолжай!

Н а г о й "Свое ты войско бросил... как бегун... И дома заперся, как хороняка... Тебя, должно быть, злая мучит совесть И память всех твоих безумных дел... Войди ж в себя! А чтоб..."

И о а н н

Ну, что же? Дальше "А чтоб"?.. Читай!

Н а г о й

"А чтоб свою ты дурость Уразумел и духом бы смирился, Две эпистолии тебе я шлю От Цицерона, римского витии, К его друзьям, ко Клавдию и к Марку. Прочти их на досуге, и да будет Сие мое смиренное посланье Тебе..."

И о а н н

Кончай!

Н а г о й

О государь!

И о а н н

"Да будет Сие мое смиренное посланье..."

Н а г о й "Тебе лозой полезною! Аминь!"

При последних словах Нагого Иоанн вырывает у него письмо, смотрит в него и начинает мять бумагу. Его дергают судороги.

И о а н н За безопасным сидя рубежом, Ты лаешься, как пес из-за ограды! Из рук моих ты не изволил, княже, Приять венец мгновенных мук земных И вечное наследовать блаженство! Но не угодно ль милости твоей Пожаловать в Москву и мне словесно То высказать, что ты писать изволишь?

(Озирается.) И нету здесь ни одного из тех, Которые с ним мыслили? Ни брата Ни свояка - ни зятя - ни холопа! Нет никого! Со всеми я покончил И молча должен проглотить его Ругательства! Нет никого в запасе!

Входит стольник.