Культ соли, например, у хазар натолкнул меня на мысль о Великом проходном дворе на восток и запад, на север и на юг, с центром на озерах Эльтон и Баскунчак. Путь восток–запад привередливые историки, считающие ниже своего достоинства заниматься изучением простой поваренной соли, назовут Великим шелковым путем. Как будто вся Европа поголовно ходила в шелках. Дальше – больше. Изучив, как следует Сказку о Еруслане Лазаревиче, с которой Пушкин написал свою поэму «Руслан и Людмила», я нашел, что в ней заключена практически вся история этого загадочного каганата. Причем, выходило так, что эта «русская» сказка повествует совсем не о русских. Это позднее ее переделали в русскую сказку, дав вперемешку русские имена, кому попало.

Изучение по В. Далю большой кучи русских слов (статья «Языкознание») показало, что чуть ли не все они имеют прямое отношение к хазарам, которые имели разом три религии: иудаизм, христианство и ислам. И таинственного Рюрика надо искать не в Скандинавии, а именно где–то здесь. Тем более что в Кенигсбергской летописи – основе основ нашей истории, по данным тех же Носовского и Фоменко, как раз выдраны страницы и вместо них вставлены другие, и именно про Рюрика.

Тогда я взялся за русских князей и царей. «История государства Российского Карамзина – такая фантастика, каковую не написать всем фантастам кучей. И там нет ни единого слова правды. Заказ «царствующего дома» Романовых выполнен в самой для них приемлемой форме. Но, как говорится, шила в мешке не утаишь. То тут, то там, то в одной книге, то в другой, в том числе и в Энциклопедии, я надергал столько сведений, попавших туда по оплошности и недомыслию, что мне хватило их для восстановления истории, на мой взгляд, вполне логичной. Во всяком случае, несравненно логичнее официальной истории русского государства, которая прямо–таки смеется над элементарной логикой.

История эта такова (подробности в других работах). Во–первых, русское государство началось не с Киевской Руси и не с Владимиро–Суздальского княжества, и не в те годы, которые указаны, а лет так на 500–600 позднее. И начало ему положил не кто иной как Дмитрий Донской – донской казак–разбойник, перешедший с бандитского наследования от старшего «брата» к младшему на династическое наследование от отца к сыну.