У Ренана получалось так, что, описывая свою концепцию, он чуть ли не на каждой странице подтверждал мою концепцию, сам того не подозревая. В наиболее трудных местах, он так волновался, выдавая вилку за бутылку, что прямо–таки грубил, или применял метод: много слов, но без смысла. И я ему отвечал тем же, в смысле грубости. Смысл своим словам я старался придать по возможности более ясный. Сожалею, что он уже покойник более ста лет, но все равно: истина дороже.

Для этой статьи я припас несколько цитат из Ренана, ибо они прямо, как мне кажется, касаются хазар. Я их опубликую здесь, осмыслю вслух, а потом перейду уже к Кёстлеру. Да, совсем чуть не забыл. Мне помог довольно значительно А. Солженицын своей книгой «Двести лет вместе», книга I. Хотя она и не касается хазар, за исключением нескольких страниц, но изготовление и торговля евреями водкой, о которой он много пишет, показала мне, что русские водку сами изобрести не могли. Русскому правительству даже в 19 веке пришлось отсрочить отмену еврейской монополии на водку, до того благословенного момента, когда русские хоть немного научатся у евреев ее гнать. А по моей концепции именно изобретение водки позволило закрепостить будущий русский народ. Ибо ее подавали народу попы в церкви здоровенными чванами, откуда и произошло слово чваниться, чванство. (См. специальную статью на эту тему).

Что я накопал у Ренана о хазарах?

Так как я не историк, а горняк, то люблю это слово копать. Потому и не беру его в кавычки. В классическом виде, когда горняк начинает копать, он не знает толком, что встретит. Руду, уголь или пустую породу. Конечно, сегодня есть масса методов, чтобы не копать вслепую. Но зачастую все они разом вдруг отказывают, и ты упираешься в стену, которую совсем не собирался добывать. Поэтому тыкаешься туда–сюда выработками в разные стороны и, наконец, «О, счастливчик», натыкаешься на то, что тебе нужно. Вот так я профессионально читаю Ренана. Итак.