Мы движемся по воле колеса; Одно движение всем управляет: подъем и спад зарплат и цен…
…Дурацкий мир, Где поклоняются техническим новинкам, Мы говорим и говорим друг с другом, Но мы одиноки. Живые, одинокие. Чьи мы? Как перекати-поле, без корней

И все четыре героя думают о том, что их тоже затянет в себя бессмысленная механика этого мира:


…Мы знаем страх того, Что мы не знаем. Сумерки приносят Неясный ужас. Торговать полезным Товаром в сельской лавке… Учить прилежных девушек Наукам в школе? Уж поздно. Когда же нас попросят? Или просто Мы не нужны совсем?

Эти люди утратили способность воспринимать себя самих как нечто ценное, они не верят в свою неповторимость. Одновременно герои поэмы, символизирующие всех нас, потеряли веру в других и утратили способность общаться в подлинном смысле этого слова

Альберт Камю назвал наше время «веком страха», сравнивая его с семнадцатым веком, веком математики, с восемнадцатым — веком физики, и с девятнадцатым — веком биологии. Камю понимал: в этом сравнении потеряна логика, поскольку страх нельзя отнести к наукам. Он говорил: «Но все-таки это связано с наукой, поскольку именно научные достижения привели к тому, что наука отрицает саму себя, а сверхразвитая техника грозит уничтожить земной шар. Более того, хотя страх нельзя назвать наукой, его можно с определенностью назвать техникой»

Другим писателем, который оставил нам яркое изображение тревоги, был Франц Кафка. Всплеск интереса к его творчеству в сороковых-пятидесятых годах двадцатого века говорит об изменении характера общества в это время.



9 из 345