Снег для Смиллы - это, вероятно, то же, что и пески для жителей, обывателей пустынь. Снег для нее становится и материей, предметностью, противостоящей сознанию, материей, которая "копируется, фотографируется и отображается нашими ощущениями", и, одновременно, является априорной формой сознания, тем, что доставляет человеку сущность сознания из-за горизонта бескрайней снежной пустыни, ограниченной только этим самым горизонтом.

Тема горизонта, а в фундаментальной онтологии тема горизонта является центральной темой, характеризующей модель отношения Мышления, как горизонта чувственности, пространственно-чувственной сферы человеческого, - и самой Чувственности, устремленной к горизонту Мышления, - так вот, тема горизонта является доминантой сознания европейской гренландки, которая раскрывается для нее не книжно, но непосредственно, с детского опыта становления все впитывающего в себя сознания, осуществляющего свою детскость в пространстве снежной пустыни, льдистых структур, горизонта бесконечной снежной поверхности. Представьте себе всю силу детского сознания, которое обживает, впитывает, как губка, делает своим Домом бескрайнюю снежную пустыню, как это и делает всякое человеческое детское сознание, в каких бы условиях не происходило его становление. Апофеоз картины - это когда Смилла начинает говорить об этом своем снежном чувстве. Волей авторов фильма, она говорит о нем, как о МАТЕМАТИЧЕСКОМ ЧУВСТВЕ, КАК О ЧУВСТВЕ, КОТОРОЕ ЕСТЬ, КАК ЕСТЬ ЧИСЛО. "Ребенок, - говорит Смилла, - для него мир - это натуральные целые числа, затем появляется тоска - это отрицательные числа, затем он видит (дискретность) пробелы, промежутки - это дроби, затем, вообще, появляются какие-то странные фантастические числа, но они также реальны для тебя, для твоего сознания, нечто выражают, ты их чувствуешь".