Никомед снисходительно улыбается.

- Ты все думаешь о замке. Ну и упрям же ты, Рамондо. - С этими словами он поднимается со своего, импровизированного ложа. - Иди-ка сюда.

Вместе со слугой Никомед подходит к стволу дерева, служащего опорой для навеса, вынимает из ножен меч и делает очередную зарубку.

- Нужно привести в порядок наш календарь. На стволе виднеются сотни зарубок - и горизонтальных, и вертикальных. Указывая на них широким жестом, Никомед говорит:

- Видишь, сколько времени мы уже в пути. Сколько миль проделали. Вот этими зарубками отмечены мили, а этими - дни... - Концом меча он делает на коре дерева круговую зарубку. - А вот этот кружок означает месяц. Ах, Рамондо, Рамондо... Мы уже целый месяц в пути, а ты все еще думаешь о каком-то замке.

Рамондо бросает полный тоски взгляд на возвышающийся неподалеку замок, потом смотрит на хозяина.

- А вы сами, господин, о чем думаете?

Никомед величественным, вполне достойным рыцаря жестом убирает меч в ножны.

- Я? Я думаю о Таранто, о судне, которое доставит нас в Дураццо. Там-то и начнется наше настоящее путешествие. Покинув родные берега, мы выйдем в открытое море. - Он укоризненно качает головой. - А ты, дорогой Рамондо, все еще толкуешь мне о замке.

ПЯТИДЕСЯТЫЙ ДЕНЬ ПУТЕШЕСТВИЯ. ВЗОБРАВШИСЬ НА ДЕРЕВО, РАМОНДО ВИДИТ КИШАЩУЮ СУДАМИ ГАВАНЬ ТАРАНТО.

Солнце клонится к закату. На небе ни облачка.

Никомед стоит под огромным раскидистым деревом, рядом со спокойно пощипывающим травку мулом, и, запрокинув голову, смотрит вверх, туда, где Рамондо сидит в развилке двух сучьев и созерцает заход солнца.

- Ну... Что ты там видишь?

- Ничего не вижу, господин. То есть вижу солнце.

- Как это - ничего? Вчера ты уверял, что кругом туман... Сегодня, сам говоришь, солнце... Попробуй подняться повыше.