— Да, пожалуй, не вытащить,— сказал Мандель.— Тогда надо идти, Петр Алексеевич. Пустяки — тридцать километров. Часов за пять дойдем.

Новаго смотрел на черную воду, на которой уже появился тонкий ледяной узор. Мандель поглядел на часы.

— Восемнадцать двадцать. В полночь мы будем там.

— В полночь,— сказал Новаго с сомнением.— Вот именно в полночь.

«Осталось километров тридцать,— подумал он.— Из них километров двадцать придется идти в темноте. Правда, у нас есть инфракрасные очки, но все равно дело дрянь. Надо же такому случиться… На краулере мы были бы там засветло. Может быть, вернуться на Базу и взять другой краулер? До Базы сорок километров, и там все краулеры в разгоне, и мы прибудем на плантации только завтра к утру, когда будет уже поздно. Ах как нехорошо получилось!»

— Ничего, Петр Алексеевич,— сказал Мандель и похлопал себя по бедру, где под дохой болталась кобура с пистолетом.— Пройдем.

— А где инструменты? — спросил Новаго.

Мандель огляделся.

— Я их сбросил,— сказал он.— Ага, вот они.

Он сделал несколько шагов и поднял небольшой саквояж.

— Вот они,— повторил он, стирая с саквояжа песок рукавом дохи.— Пошли?

— Пошли,— сказал Новаго.

И они пошли.

Они пересекли долину, вскарабкались на дюну и снова стали спускаться. Идти было легко. Даже пятипудовый Новаго, вместе с кислородными баллонами, системой отопления, в меховой одежде и со свинцовыми подметками на унтах весил здесь всего сорок килограммов. Маленький суховатый Мандель шагал, как на прогулке, небрежно помахивая саквояжем. Песок был плотный, слежавшийся, и следов на нем почти не оставалось.

— За краулер мне страшно влетит от Иваненки,— сказал Новаго после долгого молчания.

— При чем здесь вы? — возразил Мандель.— Откуда вы могли знать, что здесь каверна? И воду мы, как–никак, нашли.

— Это вода нас нашла,— сказал Новаго.— Но за краулер все равно влетит. Знаете, как Иваненко: «За воду спасибо, а машину вам больше не доверю».