— Получил? — сказал Гургенидзе Панину.

— Ну,— сказал Панин,— чтобы в такой обстановке остаться человеком, надо озвереть.

Он схватил Гургенидзе за шею и согнул его пополам. В кафе уже никого не было, только у стойки чокались томатным соком трое асов с Командирского факультета. Они пили за Ляхова, за Первую Межзвездную.

…Сережа Кондратьев пошел прямо к видеофону. «Сначала надо все привести в порядок,— думал он.— Сначала Катя. Ах как некрасиво все получилось! Бедная Катя. Собственно, и я тоже бедный».

Он снял трубку и остановился, вспоминая номер Катиной комнаты. И вдруг набрал номер комнаты Вали Петрова. Он до последней секунды думал о том, что надо немедленно поговорить с Катей, и потому некоторое время молчал, глядя на худое лицо Петрова, появившееся на экране. Петров тоже молчал, удивленно вздернув реденькие брови. Сережа сказал:

— Ты не занят?

— Сейчас не особенно,— сказал Валя.

— Есть разговор. Я приду к тебе сейчас.

— Тебе нужен седьмой том? — сказал Валя, прищурясь.— Приходи. Я позову еще кое–кого. Может быть, пригласить Кана?

— Нет,— сказал Кондратьев.— Еще рано. Сначала сами.

Глава вторая

ВОЗВРАЩЕНИЕ

ПЕРЕСТАРОК

Когда помощник вернулся, диспетчер по–прежнему стоял перед экраном, нагнув голову, засунув руки в карманы чуть ли не по локоть. В глубине экрана, расчерченного координатной сеткой, медленно ползла яркая белая точка.

— Где он сейчас? — спросил помощник.

Диспетчер не обернулся.

— Над Африкой,— сказал он сквозь зубы.— Девять мегаметров.

— Девять…— сказал помощник.— А скорость?

— Почти круговая.— Диспетчер обернулся.— Ну что ты мнешься? Ну что там еще?

— Ты, пожалуйста, успокойся,— сказал помощник.— Что уж тут сделаешь… Он задел Главное Зеркало.