После службы стоял на воздухе. Луна в небе. Беспокоил оставленный в саквояже Нитче. В голову лезут мысли. Начитанные, надышанные от типографского свинца. Выпитые глазами из срамных фотокарточек, которые как-то выпали из подушки сокелейника его, еще в семинарии: задохнувшись, бросился их жечь — корчились в пламени тела, лица… Ходил по воздуху, отгоняя от себя прошлое.

Сердце от литургии размягчилось, но ум был тверд и напряжен.

«Сердце — это вагина духа; ум — его фаллос», лезли мысли. «Сердце — все чувствует, все в себя принимает, в мякоти свои…»

Поглядел на окно Свободиных. О чем сейчас думают, о чем рассуждают сереньким своим умом?

В окне пошевелилось.

Александра? Мария? С животом, значит, Александра. Которая на виноградниках… Песнь Песней: «пойдем в виноградники…».

— Отец Елисей!

Это от игуменьи. К ужину просят.

Еще раз глянул на свободинское окно. Там внутри словно ощутили. Задернулись противомушиной марлей. «О сартах мечтают», догадался отец Елисей.

Чувствуя телесную взволнованность, вытаращил глаза и зашагал к ужину.

Зеленая луна вытягивала из отца Елисея рваную тень и волочила ее по траве.

Дети их находятся в монастыре. Дочь Александра родилась в Асхабаде 9 апреля 1896 года, беременная, сошлась с сартом в саду, приняла ислам, обвенчалась с сартом, ездила для этого в Оренбург, исполняет все мусульманские обряды, знает язык туземцев, оправдывает сожителя, что он ее не совращал, живет с ним как с хорошим мужем, безбедно, раньше она была голодна, раздета и холодна, любит она сожителя сарта, никогда от него не разлучается, разлучит их только смерть, если ей не придется сойтись с сожителем сартом, то она отравится или удавится, она продана отцем, ходит без креста, молитвы не совершает и от ограждения себя крестом отказывается. Просит, что когда родится у нея ребенок, о крещении ея никому не говорить, чтобы об этом не узнал сожитель сарт.